Иногда логистика выглядит просто.
Есть груз.
Есть отправитель.
Есть получатель.
Есть документы.
Есть машина.
Есть таможня.
Красота. Почти по учебнику.
А иногда ты открываешь отраслевой чат, видишь там невинное сообщение в духе: “Коллеги, кто поможет растаможить груз из Китая на выставку в Москве?” — и через пару недель понимаешь, что это была не заявка на услугу, а входной билет в квест.
Причём квест не простой, а международный. С китайскими участниками, российскими представителями, выставочным организатором, помощниками, перевозчиком, водителем, СВХ, брокерами, майскими праздниками, телемостом и главным вопросом всей этой истории:
“А чей это вообще груз?”
Началось всё довольно спокойно. Мы увидели запрос: едет из Китая какой-то товар на выставку в Москве, нужно помочь с таможенным оформлением. Мы, как люди с опытом, сначала подумали: “Ну что там может быть сложного? Выставочный груз, Китай, Москва. Документы дадут, оформим, довезём”.
Это была первая наивная мысль в этой истории.
Дальше начался классический логистический сериал.
Первый контакт не обладал всей информацией. Он дал китайца. Китаец оказался изготовителем, который делал стенд, но не очень понимал, кто в России его ждёт. Этот китаец дал другого китайца. Второй китаец оказался заказчиком. Заказчик дал документы и контакты китайской транспортной компании. В документах фигурировал ИП, который вроде бы был связан с выставкой. Мы нашли ИП. ИП сказал: “Да, выставка наша, но что за груз — не знаю”.
В этот момент где-то внутри нас тихо заиграла тревожная музыка.
Потом появился помощник ИП. Помощник подтвердил, что груз, возможно, действительно едет в их адрес. То есть не точно “едет”, не точно “их”, но где-то рядом с реальностью. Потом помощник дал контакт представителя китайской компании, которая должна участвовать в выставке.
И вот примерно через полторы недели розыскных мероприятий мы наконец начали понимать, что груз существует, что он кому-то нужен, что он действительно едет на выставку, и что если его не растаможить, то кому-то на выставке будет очень грустно.
Правда, был один нюанс.
Документов нормальных не было.
Вернее, документы были. Но из серии: инвойс есть, упаковочный лист есть, экспортная декларация есть, а понимания, что именно находится в грузе, почти нет. В документах было указано что-то вроде “рекламный стенд”. Просто стенд. Какой стенд? Из чего состоит? Это мебель? Это конструкция? Это рекламное оборудование? Там есть электрика? Там нет электрики? Это комплект? Это набор частей? Это вообще точно стенд, а не выставочный трансформер, который ночью превращается в торговый павильон?
Вот тут наш отдел ВЭД начал делать то, что он делает лучше всего: разбираться в хаосе.
Причём в этой истории важно отметить: на тот момент ещё не было ни договора, ни окончательного решения клиента, ни уверенности, что груз вообще будут принимать. Но отдел уже начал собирать описание, готовить документы, искать логику, раскладывать товар по составу, материалам, назначению и возможному таможенному оформлению.
Потому что в ВЭД есть простое правило: если ты начнёшь готовиться тогда, когда все уже приняли решение, ты уже опоздал.
А время шло.
Выставку, как известно, нельзя перенести вправо. Это не совещание, которое можно передвинуть на следующую среду. Стенд либо приезжает к выставке, либо он приезжает в прекрасное будущее, где уже никому не нужен.
Тем временем водитель перевозчика уже два дня стоял на СВХ и ждал, когда взрослые люди наконец решат, чей это груз, кто будет заключать договор, кто будет его принимать и когда его можно выгрузить.
Водитель, надо сказать, был человеком темпераментным. И его можно понять. У него график, рейсы, следующие заказы, жизнь, семья, планы. А тут он стоит на складе временного хранения с грузом, который вроде бы всем нужен, но юридически как будто ничей.
Если бы у логистики был жанр, это была бы трагикомедия.
Потом случилось большое общее совещание. Телемост. Все участники процесса. Китайцы. Представители выставки. Представители российской стороны. Перевозчик. Мы. И где-то на заднем фоне — невидимый, но очень ощутимый СВХ, который молча ждал договор.
На этом совещании пришлось объяснять всем сразу, что вообще должно произойти.
Кто принимает груз.
Кто заключает договор.
Как будет происходить таможенное оформление.
Какие документы нужны.
Сколько это стоит.
Сколько займёт времени.
Какие риски.
Почему нельзя просто “как-нибудь забрать”.
Почему “ну он же на выставку” не является таможенной процедурой.
Мы объясняли спокойно. Местами очень спокойно. Настолько спокойно, насколько это возможно, когда внутри у тебя уже третий день живёт маленький таможенный вулкан.
После совещания участники процесса взяли паузу подумать.
Пауза длилась примерно сутки.
Мы, конечно, в этот момент были абсолютно спокойны. Ну как спокойны… Внешне спокойны. Внутренне мы уже мысленно расписали этот стенд по всем возможным сценариям: от успешного выпуска до возвращения груза на границу, нервного срыва водителя и коллективного “а давайте всё-таки сделаем стенд в России”.
В итоге решение приняли в нашу пользу.
Во-первых, мы показали, что понимаем, что делать.
Во-вторых, у нас уже была подготовлена база.
В-третьих, даже с доставкой, таможней и всей этой прекрасной акробатикой китайский стенд всё равно выходил примерно в два раза дешевле, чем изготовление аналогичного стенда в России.
И вот наконец-то процесс пошёл.
Подписали первый договор с СВХ. Груз выгрузили. Водитель был счастлив. Не просто счастлив — он благодарил нас так, будто мы не стенд спасли, а лично отменили ему месяц мучений. И, честно говоря, мы его понимали. Если бы груз пришлось возвращать на границу, у человека мог поехать весь рабочий график на ближайшие недели.
Мы тоже выдохнули.
Но, как оказалось, рано.
После выгрузки нам “из-под полы”, то есть по доброте человеческой и логистической судьбы, прислали фотографии груза. Мы открыли фотографии, посмотрели на них, потом на подготовленное описание, потом снова на фотографии.
И поняли, что описание и реальность знакомы между собой очень условно.
Не то чтобы всё было совсем не так. Основную идею мы угадали. Но таможня — это не игра “угадай мелодию”. Там нельзя сказать: “Ну в целом же похоже”. Там важны детали. Материалы, назначение, элементы, комплектация, отсутствие электрики, наличие каркаса, пластиковых элементов, текстильного покрытия, ящиков, держателей, конструкций.
И вот следующие два дня мы занимались тем, что в спокойной обстановке называется “уточнение документов”, а в реальной жизни — “так, срочно перепроверяем каждую букву, потому что второго шанса у нас нет”.
Наконец-то нам прислали 3D-макет стенда. И мы увидели, что же там действительно едет. До этого мы работали почти как археологи: по фрагментам документов, обрывкам описаний и ощущениям людей, которые сами не до конца понимали, что они заказали.
Надо отдать должное: мы не сильно ошиблись. Но таможенное оформление не любит “почти”. Оно любит, когда всё точно, одинаково и логично.
Мы нашли трёх брокеров. Двое посмотрели на груз, на сроки, на вводные, на майскую неделю и, вероятно, решили, что жизнь слишком коротка для такого уровня веселья. Отказались.
Третий брокер взялся. Хороший брокер. Из тех, с кем можно идти в непростые истории, потому что он не просто оформляет декларацию, а думает вместе с тобой.
И началась самая тонкая часть работы.
Мы сверяли документы.
Сверяли описание.
Сверяли смыслы.
Сверяли каждое слово.
Смотрели, чтобы в одном документе товар не был “рекламным стендом”, в другом “конструкцией”, в третьем “мебелью”, а в четвёртом “ну вот этой штукой для выставки”.
Потому что если инспектор видит хаос в документах, он имеет полное право задать вопросы. А вопросы на таможне — это не дружеский интерес. Это время. Осмотр. Досмотр. Запросы. Пояснения. И, возможно, срыв сроков.
А сроков у нас не было.
Договор мы заключили в среду. В следующую среду груз уже должен был быть на месте. То есть на полную подготовку, согласование документов, работу с брокером, оплату, подачу и выпуск у нас оставалось несколько рабочих дней, да ещё и между длинными майскими выходными.
Кто работал в такие недели, тот знает: это не календарь, это минное поле. Формально дни есть. Фактически все где-то между “мы сегодня работаем” и “а бухгалтерия выйдет после праздников”.
В пятницу вечером брокер сказал: “Я растаможу”.
В субботу утром прислал счёт и договор.
Мы снова выдохнули.
И снова рано.
Потому что для таможенного оформления нужно было положить деньги на ЕЛС для оплаты НДС. А суббота — это суббота. Банки не работают. Казначейство вообще на выходных выключает компьютер. Деньги в выходные не проходят. И всё опять упёрлось в понедельник.
Выходные прошли прекрасно.
Мы успокаивали клиента. Объясняли, что всё под контролем. Убеждали, что понедельник — это не конец света, а просто ближайший рабочий день. Внутренне при этом, конечно, хотелось сказать: “Ребята, вы отправили непонятно что, непонятно как, непонятно кому, а теперь мы все вместе молимся на банковский день”. Но вслух мы так не говорили. Мы же профессионалы.
В понедельник оплаты прошли.
И вечером груз был растаможен.
Без запинок.
Без сюрпризов.
Без лишних вопросов.
Красиво. Аккуратно. Как мы любим.
Казалось бы, всё. Финал. Можно запускать титры.
Но нет.
Оставалась доставка до выставки.
Мы в Самаре. Клиент в Москве. Груз на СВХ. Нужно забрать и доставить. Во вторник утром мы нашли машину, договорились с СВХ, подготовили доверенность, оформили всё как положено.
И тут клиент говорит:
“А нам сегодня груз не нужен. Нам бы завтра к 8 утра”.
В этот момент в офисе повисла та самая тишина, которая бывает только после фразы: “А я думал, я говорил”.
Нет, дорогие друзья. В логистике “я думал, я говорил” — это не документ. Это фольклор.
Пришлось менять машину. Переделывать договорённости. Объяснять СВХ. Готовить новую доверенность. Потом машина, которая должна была забрать груз, сломалась. Нашли другую. Снова доверенность. Снова согласование. К этому моменту на СВХ нас уже, кажется, узнавали по сигналу вызова телефона. Наш специалист стал там почти родным человеком. Ещё немного — и его бы начали поздравлять с днём рождения склада.
В итоге другая машина забрала груз. И в среду стенд был доставлен на выставку.
То есть задача была выполнена.
Клиент получил стенд.
Выставка была обеспечена.
Груз выпущен.
Водитель освобождён.
СВХ пережил нас.
Брокер сработал отлично.
Наш отдел ВЭД стал ещё немного седее, но значительно мудрее.
А теперь главная мораль этой истории.
Вся эта процедура при нормальной подготовке могла занять пару дней. Но из-за простой человеческой невнимательности, отсутствия контроля и непонимания, кто за что отвечает, история растянулась почти на три недели.
Китайцы отправили груз вроде бы правильно, но не совсем туда, не совсем на того, с документами, которые требовали серьёзной доработки, и с описанием, которое пришлось собирать практически по крупицам. Российская сторона ждала груз, но не имела полной информации. Перевозчик вёз, но не понимал, кто будет принимать. СВХ ждал договор. Клиент нервничал. Мы нервничали. Все нервничали. Только стенд, кажется, был абсолютно спокоен — он просто ехал на выставку и создавал вокруг себя международную логистическую драму.
Такие истории хорошо показывают, зачем в ВЭД нужен контроль.
Не “потом разберёмся”.
Не “китайцы всё знают”.
Не “там на месте оформим”.
Не “главное, чтобы груз доехал”.
В международной поставке важно заранее понимать:
кто отправитель;
кто получатель;
кто заключает договоры;
какие документы нужны;
что именно едет;
как товар описан;
кто отвечает за таможню;
кто платит платежи;
когда груз нужен на месте;
что делать, если что-то пошло не так.
Потому что если этого не сделать заранее, то потом всё равно кто-то будет это делать. Просто уже в режиме аврала, с телефоном в одной руке, документами в другой, брокером на линии, СВХ в ожидании, клиентом в тревоге и водителем, который мысленно уже уехал на следующий рейс.
Мы эту поставку закрыли. Груз доставили. Выставку спасли.
Но, честно говоря, в какой-то момент у нас было ощущение, что мы растамаживаем не выставочный стенд, а маленький международный кризис в упаковочном листе.
И да, именно поэтому мы так любим ВЭД.
Потому что в нём никогда не бывает скучно.
Есть груз.
Есть отправитель.
Есть получатель.
Есть документы.
Есть машина.
Есть таможня.
Красота. Почти по учебнику.
А иногда ты открываешь отраслевой чат, видишь там невинное сообщение в духе: “Коллеги, кто поможет растаможить груз из Китая на выставку в Москве?” — и через пару недель понимаешь, что это была не заявка на услугу, а входной билет в квест.
Причём квест не простой, а международный. С китайскими участниками, российскими представителями, выставочным организатором, помощниками, перевозчиком, водителем, СВХ, брокерами, майскими праздниками, телемостом и главным вопросом всей этой истории:
“А чей это вообще груз?”
Началось всё довольно спокойно. Мы увидели запрос: едет из Китая какой-то товар на выставку в Москве, нужно помочь с таможенным оформлением. Мы, как люди с опытом, сначала подумали: “Ну что там может быть сложного? Выставочный груз, Китай, Москва. Документы дадут, оформим, довезём”.
Это была первая наивная мысль в этой истории.
Дальше начался классический логистический сериал.
Первый контакт не обладал всей информацией. Он дал китайца. Китаец оказался изготовителем, который делал стенд, но не очень понимал, кто в России его ждёт. Этот китаец дал другого китайца. Второй китаец оказался заказчиком. Заказчик дал документы и контакты китайской транспортной компании. В документах фигурировал ИП, который вроде бы был связан с выставкой. Мы нашли ИП. ИП сказал: “Да, выставка наша, но что за груз — не знаю”.
В этот момент где-то внутри нас тихо заиграла тревожная музыка.
Потом появился помощник ИП. Помощник подтвердил, что груз, возможно, действительно едет в их адрес. То есть не точно “едет”, не точно “их”, но где-то рядом с реальностью. Потом помощник дал контакт представителя китайской компании, которая должна участвовать в выставке.
И вот примерно через полторы недели розыскных мероприятий мы наконец начали понимать, что груз существует, что он кому-то нужен, что он действительно едет на выставку, и что если его не растаможить, то кому-то на выставке будет очень грустно.
Правда, был один нюанс.
Документов нормальных не было.
Вернее, документы были. Но из серии: инвойс есть, упаковочный лист есть, экспортная декларация есть, а понимания, что именно находится в грузе, почти нет. В документах было указано что-то вроде “рекламный стенд”. Просто стенд. Какой стенд? Из чего состоит? Это мебель? Это конструкция? Это рекламное оборудование? Там есть электрика? Там нет электрики? Это комплект? Это набор частей? Это вообще точно стенд, а не выставочный трансформер, который ночью превращается в торговый павильон?
Вот тут наш отдел ВЭД начал делать то, что он делает лучше всего: разбираться в хаосе.
Причём в этой истории важно отметить: на тот момент ещё не было ни договора, ни окончательного решения клиента, ни уверенности, что груз вообще будут принимать. Но отдел уже начал собирать описание, готовить документы, искать логику, раскладывать товар по составу, материалам, назначению и возможному таможенному оформлению.
Потому что в ВЭД есть простое правило: если ты начнёшь готовиться тогда, когда все уже приняли решение, ты уже опоздал.
А время шло.
Выставку, как известно, нельзя перенести вправо. Это не совещание, которое можно передвинуть на следующую среду. Стенд либо приезжает к выставке, либо он приезжает в прекрасное будущее, где уже никому не нужен.
Тем временем водитель перевозчика уже два дня стоял на СВХ и ждал, когда взрослые люди наконец решат, чей это груз, кто будет заключать договор, кто будет его принимать и когда его можно выгрузить.
Водитель, надо сказать, был человеком темпераментным. И его можно понять. У него график, рейсы, следующие заказы, жизнь, семья, планы. А тут он стоит на складе временного хранения с грузом, который вроде бы всем нужен, но юридически как будто ничей.
Если бы у логистики был жанр, это была бы трагикомедия.
Потом случилось большое общее совещание. Телемост. Все участники процесса. Китайцы. Представители выставки. Представители российской стороны. Перевозчик. Мы. И где-то на заднем фоне — невидимый, но очень ощутимый СВХ, который молча ждал договор.
На этом совещании пришлось объяснять всем сразу, что вообще должно произойти.
Кто принимает груз.
Кто заключает договор.
Как будет происходить таможенное оформление.
Какие документы нужны.
Сколько это стоит.
Сколько займёт времени.
Какие риски.
Почему нельзя просто “как-нибудь забрать”.
Почему “ну он же на выставку” не является таможенной процедурой.
Мы объясняли спокойно. Местами очень спокойно. Настолько спокойно, насколько это возможно, когда внутри у тебя уже третий день живёт маленький таможенный вулкан.
После совещания участники процесса взяли паузу подумать.
Пауза длилась примерно сутки.
Мы, конечно, в этот момент были абсолютно спокойны. Ну как спокойны… Внешне спокойны. Внутренне мы уже мысленно расписали этот стенд по всем возможным сценариям: от успешного выпуска до возвращения груза на границу, нервного срыва водителя и коллективного “а давайте всё-таки сделаем стенд в России”.
В итоге решение приняли в нашу пользу.
Во-первых, мы показали, что понимаем, что делать.
Во-вторых, у нас уже была подготовлена база.
В-третьих, даже с доставкой, таможней и всей этой прекрасной акробатикой китайский стенд всё равно выходил примерно в два раза дешевле, чем изготовление аналогичного стенда в России.
И вот наконец-то процесс пошёл.
Подписали первый договор с СВХ. Груз выгрузили. Водитель был счастлив. Не просто счастлив — он благодарил нас так, будто мы не стенд спасли, а лично отменили ему месяц мучений. И, честно говоря, мы его понимали. Если бы груз пришлось возвращать на границу, у человека мог поехать весь рабочий график на ближайшие недели.
Мы тоже выдохнули.
Но, как оказалось, рано.
После выгрузки нам “из-под полы”, то есть по доброте человеческой и логистической судьбы, прислали фотографии груза. Мы открыли фотографии, посмотрели на них, потом на подготовленное описание, потом снова на фотографии.
И поняли, что описание и реальность знакомы между собой очень условно.
Не то чтобы всё было совсем не так. Основную идею мы угадали. Но таможня — это не игра “угадай мелодию”. Там нельзя сказать: “Ну в целом же похоже”. Там важны детали. Материалы, назначение, элементы, комплектация, отсутствие электрики, наличие каркаса, пластиковых элементов, текстильного покрытия, ящиков, держателей, конструкций.
И вот следующие два дня мы занимались тем, что в спокойной обстановке называется “уточнение документов”, а в реальной жизни — “так, срочно перепроверяем каждую букву, потому что второго шанса у нас нет”.
Наконец-то нам прислали 3D-макет стенда. И мы увидели, что же там действительно едет. До этого мы работали почти как археологи: по фрагментам документов, обрывкам описаний и ощущениям людей, которые сами не до конца понимали, что они заказали.
Надо отдать должное: мы не сильно ошиблись. Но таможенное оформление не любит “почти”. Оно любит, когда всё точно, одинаково и логично.
Мы нашли трёх брокеров. Двое посмотрели на груз, на сроки, на вводные, на майскую неделю и, вероятно, решили, что жизнь слишком коротка для такого уровня веселья. Отказались.
Третий брокер взялся. Хороший брокер. Из тех, с кем можно идти в непростые истории, потому что он не просто оформляет декларацию, а думает вместе с тобой.
И началась самая тонкая часть работы.
Мы сверяли документы.
Сверяли описание.
Сверяли смыслы.
Сверяли каждое слово.
Смотрели, чтобы в одном документе товар не был “рекламным стендом”, в другом “конструкцией”, в третьем “мебелью”, а в четвёртом “ну вот этой штукой для выставки”.
Потому что если инспектор видит хаос в документах, он имеет полное право задать вопросы. А вопросы на таможне — это не дружеский интерес. Это время. Осмотр. Досмотр. Запросы. Пояснения. И, возможно, срыв сроков.
А сроков у нас не было.
Договор мы заключили в среду. В следующую среду груз уже должен был быть на месте. То есть на полную подготовку, согласование документов, работу с брокером, оплату, подачу и выпуск у нас оставалось несколько рабочих дней, да ещё и между длинными майскими выходными.
Кто работал в такие недели, тот знает: это не календарь, это минное поле. Формально дни есть. Фактически все где-то между “мы сегодня работаем” и “а бухгалтерия выйдет после праздников”.
В пятницу вечером брокер сказал: “Я растаможу”.
В субботу утром прислал счёт и договор.
Мы снова выдохнули.
И снова рано.
Потому что для таможенного оформления нужно было положить деньги на ЕЛС для оплаты НДС. А суббота — это суббота. Банки не работают. Казначейство вообще на выходных выключает компьютер. Деньги в выходные не проходят. И всё опять упёрлось в понедельник.
Выходные прошли прекрасно.
Мы успокаивали клиента. Объясняли, что всё под контролем. Убеждали, что понедельник — это не конец света, а просто ближайший рабочий день. Внутренне при этом, конечно, хотелось сказать: “Ребята, вы отправили непонятно что, непонятно как, непонятно кому, а теперь мы все вместе молимся на банковский день”. Но вслух мы так не говорили. Мы же профессионалы.
В понедельник оплаты прошли.
И вечером груз был растаможен.
Без запинок.
Без сюрпризов.
Без лишних вопросов.
Красиво. Аккуратно. Как мы любим.
Казалось бы, всё. Финал. Можно запускать титры.
Но нет.
Оставалась доставка до выставки.
Мы в Самаре. Клиент в Москве. Груз на СВХ. Нужно забрать и доставить. Во вторник утром мы нашли машину, договорились с СВХ, подготовили доверенность, оформили всё как положено.
И тут клиент говорит:
“А нам сегодня груз не нужен. Нам бы завтра к 8 утра”.
В этот момент в офисе повисла та самая тишина, которая бывает только после фразы: “А я думал, я говорил”.
Нет, дорогие друзья. В логистике “я думал, я говорил” — это не документ. Это фольклор.
Пришлось менять машину. Переделывать договорённости. Объяснять СВХ. Готовить новую доверенность. Потом машина, которая должна была забрать груз, сломалась. Нашли другую. Снова доверенность. Снова согласование. К этому моменту на СВХ нас уже, кажется, узнавали по сигналу вызова телефона. Наш специалист стал там почти родным человеком. Ещё немного — и его бы начали поздравлять с днём рождения склада.
В итоге другая машина забрала груз. И в среду стенд был доставлен на выставку.
То есть задача была выполнена.
Клиент получил стенд.
Выставка была обеспечена.
Груз выпущен.
Водитель освобождён.
СВХ пережил нас.
Брокер сработал отлично.
Наш отдел ВЭД стал ещё немного седее, но значительно мудрее.
А теперь главная мораль этой истории.
Вся эта процедура при нормальной подготовке могла занять пару дней. Но из-за простой человеческой невнимательности, отсутствия контроля и непонимания, кто за что отвечает, история растянулась почти на три недели.
Китайцы отправили груз вроде бы правильно, но не совсем туда, не совсем на того, с документами, которые требовали серьёзной доработки, и с описанием, которое пришлось собирать практически по крупицам. Российская сторона ждала груз, но не имела полной информации. Перевозчик вёз, но не понимал, кто будет принимать. СВХ ждал договор. Клиент нервничал. Мы нервничали. Все нервничали. Только стенд, кажется, был абсолютно спокоен — он просто ехал на выставку и создавал вокруг себя международную логистическую драму.
Такие истории хорошо показывают, зачем в ВЭД нужен контроль.
Не “потом разберёмся”.
Не “китайцы всё знают”.
Не “там на месте оформим”.
Не “главное, чтобы груз доехал”.
В международной поставке важно заранее понимать:
кто отправитель;
кто получатель;
кто заключает договоры;
какие документы нужны;
что именно едет;
как товар описан;
кто отвечает за таможню;
кто платит платежи;
когда груз нужен на месте;
что делать, если что-то пошло не так.
Потому что если этого не сделать заранее, то потом всё равно кто-то будет это делать. Просто уже в режиме аврала, с телефоном в одной руке, документами в другой, брокером на линии, СВХ в ожидании, клиентом в тревоге и водителем, который мысленно уже уехал на следующий рейс.
Мы эту поставку закрыли. Груз доставили. Выставку спасли.
Но, честно говоря, в какой-то момент у нас было ощущение, что мы растамаживаем не выставочный стенд, а маленький международный кризис в упаковочном листе.
И да, именно поэтому мы так любим ВЭД.
Потому что в нём никогда не бывает скучно.
